Федеральная служба по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды
Научно-производственное объединение «Тайфун»

Чернобыль в воспоминаниях

foto.jpg

26 апреля – День памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах. В этом году исполняется 30 лет с момента Чернобыльской катастрофы, крупнейшей за всю историю ядерной энергетики в мире. Выросло уже целое поколение, не заставшее эту ужасную трагедию, но в преддверии этого дня мы вспоминаем о Чернобыле. Ведь только помня ошибки прошлого, можно надеяться не повторить их в будущем.

Мы будем беседовать с людьми, волею судьбы оказавшимися в те дни на месте катастрофы. Благодаря их усилиям, многим стоившим жизни и почти всем здоровья, удалось сохранить жизнь миллионам.

Из рассказа Коробкова Виталия Алексеевича, главного конструктора проекта отдела Тематических разработок Центрального конструк-торского бюро гидрометеорологического приборостроения:

10 мая 1986 г. Я прилетел в г. Киев из Ташкента, я в то время работал на высокогорной снеголавинной лаборатории, с заданием от зам. начальника УГМС Александра Ивановича Бедрицкого разузнать ситуацию с аварией на ЧАЭС. Погода стояла прекрасная, весна, в Киеве проходит велогонка Мира. Однако в магазинах везде пластиковые занавески закрывают входы. Все поголовно хрипят и недоумевают по этому поводу (позже узнал, что этот фарингит вызван наличием в воздухе радиоактивного йода). Кстати, через день я тоже захрипел. Кое- где ходят люди с радиометрами и измеряют радиоактивный фон. Интересуюсь, а сколько? -700-900 мкР. В общем, немного (я работал и жил в городке, где был урановый рудник, и эта цифра меня не пугала). В управлении гидрометслужбы узнаю, что на станции в Чернобыле временами до 20 мР. Это уже серьезно!

Через неделю вылетаю в Ташкент и излагаю свои впечатления Александру Ивановичу. Решаем, надо чем-то помочь. К тому времени, мы, совместно со специалистами из киевского института автоматики, разработали и внедрили телеметрический комплекс для сбора метеоинформации с радиоканалом связи под названием «Лавина». Его и решили предложить для установки в местах, где необходим мониторинг территорий зараженных в результате аварии.

Началась подготовка аппаратуры, состав комплекса дополнили датчиками для измерения радиации на двух уровнях, были назначены места установки. В Госкомгидромете вышел указ: (далее цитаты из сохраненных мною документов) «необходимо организовать в Брагинском районе Гомельской области эксперимент по автоматическим дистанционным измерениям метеорологических и специальных параметров с помощью комплекса технических средств ТМ-910 «Лавина», имеющегося в Узбекском УГМС.». Руководство Узбекской УГМС отреагировало приказом: «….Утвердить следующий состав экспедиции: Бедрицкий А.И-.начальник экспедиции, начальник отряда –Коробков В.А, члены экспедиции: Кузнецов А.А. и Лаптев А.С. На период отсутствия в экспедиции т. Бедрицкого А.И., назначить т. Коробкова В.А. начальником экспедиции….. Расчет полевого довольствия с 24.07. по 26.08 исчислять из расчета 2р 12 коп. в сутки на человека»

Туда и отправился «узбекский десант» в составе 4 человек.

Прилетели в Минск 24.07, три дня настраивали привезенную аппаратуру. 29 июля все было готово к отъезду в «зону». С сожалением проводили домой Сашу Кузнецова, отряд стал на одного бойца меньше, (да и Александр Иванович через 10 дней нас покинул) и остались мы вдвоем с Сашей Лаптевым. Познакомились с обстановкой и с ребятами из отряда специалистов Минского УГМС, которые должны были помогать нам с установкой. Этот отряд состоял из 10 человек, и каждый раз менялся через 10 дней работы в «зоне».

Собрались, поехали. У нас 2 машины, ГАЗ 66 и УАЗ 469. Поздно вечером прибыли в г. Брагин. Пустой город. Разместились в местной больнице, из которой были эвакуированы все больные. Нам выдали большую палату для рожениц. Посмеялись, разгрузились и улеглись спать. Вот и первый день в зоне.

Брагин был пуст и на утро. Всех выселили месяц назад. Радиация от 06 до 1 мР., в разных местах разная. Основной народ - командировочные из Москвы, медики и биологи. Работает столовая (только обед, на который мы никогда не успевали) и один магазин, где из съедобного, кроме сала, почти ничего не было (мы его покупали утром, солили, а по приезду– съедали). Выручали нас от «бескормицы» окружающие сады и огороды, где мы и «паслись», а так же местные бабушки («радияция-то помогает, я ить с печи не слезала скока годков, а щас вот бегаю»), которые отказались (или спрятались) от переселения, заботливо подкармливали нас. Сами себе что-то готовили из добытых «трофеев». Очень удручало то, что не было горячей воды в душевой, а после «зоны» очень хотелось смыть с себя все, что «нахватали». Правда, потом местные жители, с которыми мы подружились, показали нам какую-то котельную, в которой была труба, из которой текла горячая вода, (такой душ), это нас выручало. Так что быт был суров. Особенно резкий контраст в обустроенности я почувствовал, когда выдалась оказия прокатиться в Чернобыль. Летели на вертолете с киевлянами, с посадкой в Припяти. Все вокруг были в каких-то «космических» костюмах, обвешаны датчиками, персональными дозиметрами и пр. Я же в рабочем костюме мышиного цвета, в кедах и тряпочной шапочке. Такой контраст даже вызвал удивление,- «а вы откуда?», - «да из Беларуси, через реку от вас».

Задача такая: установить в трех пунктах 30 км зоны Брагинского и Хойникского районов в деревнях Крюки, Радин, Массаны, на границе Беларуси и Украины, вдоль реки Припять, аппаратуру контролируемых пунктов с р/станциями «Лен». От Брагина, где на метеостанции надо было установить «командный пункт», расстояния везде больше 30 км. Условия для радиосвязи очень неблагоприятные и рельеф, и засоренный эфир, однако, все и всех победили и везде установили нормальную связь, правда, далеко не сразу.

Обстановка в местах установки аппаратуры, да и в самом Брагине, я бы сказал, тревожила. Постоянный контроль уровня радиации, тяжелое впечатление от заброшенных деревень и хуторов, которых было великое множество по дорогам, которые мы изъездили, добираясь до отдаленных деревень. Особенно тяжелое впечатление оставалось от брошенных домашних животных. На остановках нас постоянно окружали кошки, которые терлись о наши ноги, куры, лошади, бежавшие за машиной, брошенные дома, магазины. Видно было, что бросали все в большой спешке, все везде открыто, даже на столах в домах, куда мы заходили, оставались недоеденные тарелки, уже покрытые большим слоем плесени. Потом началась жара и загорелся торф, несколько раз проваливались, то передними, то задними колесами в выгоревшие полости с трудом вытаскивали машину, что бы провалиться в очередной раз. Но надо было работать, что мы и делали.

С 17 августа началась передача информации в центр. Но были еще проблемы с радиосвязью с дальним пунктом в д. Массаны. Этот пункт был самым проблемным, во-первых там был запредельный уровень радиации, более 700 мР (оттуда был виден развороченный 4 блок), и работать там было, мягко говоря, не совсем комфортно, во-вторых деревня была на берегу старицы р. Припять, это самая низкая точка рельефа. Пришлось трижды наращивать мачту для антенны, чтобы обеспечить уверенную связь. В общем, за три приезда (туда и обратно добирались от 6 до 9 часов) с этими проблемами справились (причем каждый раз приходилось после поездки, выбрасывать кеды и одежду, которые «светились»).

26 августа - наконец домой. Там опять за работу, спасать от лавин дороги и объекты нашего горно-обогатительного комбината в славном городе Янгиабаде. Спустя годы узнавал, что кто-то из тех ребят, кто с нами работал, ушел из жизни. Думаю, что нас с Сашей Лаптевым спасала «радиоактивная закалка» города, где мы тогда жили, хотя и нас не обошли недуги. (Лаптев А.С. инвалид, ликвидатор аварии на ЧАЭС). Проживает в г. Астрахани. Бедрицкий А.И.- в Москве.

На следующий 1987 год в декабре - опять в знакомые места, контролировать установленную аппаратуру, что-то исправлять, что-то доделывать… Но это уже другая страница.

В. Коробков, беседовала Е. Брынова.


Возврат к списку